Мы вновь тряхнули стариной, мой пес.
Ты ткнулся мне в ладонь исподтишка.
Твой черный, как печать, собачий нос
Скрепляет нашу дружбу на века...

♦ Глава VII

♦   Охота на лисиц - Как ведет себя лисица под гончими - О красногонах и сколько их надо для лисьей охоты - Нечто о новом учении о красногонах - Логова - Охота и как должен вести себя охотник - Норы - Верховая ружейная охота с гончими - Лошадь и седловка - Гончие - Зимняя охота на лисиц, на русаков - Охога с предварительным обкладыванием - Неудобства зимней охоты с гончими в нашей местности  ♦

Большинство уверено, что убить лисицу из-под гончих хотя и можно, но это не больше, как счастливая случайность, и что правильной охоты с гончими существовать не может. Если этих неверующих спросить, на чем основано их неверие, то всегда начинается нескладная, режущая слух настоящему охотнику песня о необыкновенной хитрости лисицы, как всегда уводить гончих в недосягаемую даль.

Настоящая причина неверия в возможность ружейной охоты с гончими по лисицам кроется в тупом рутинизме, с которым обыкновенно производится охота с гончими, и в недостатке в самих охотниках наблюдательности, необходимого качества, без которого не могут выработаться правила для новой, малоизвестной работы. Немало также между неверующими оказывается и обладателей тех драгоценных гончих, которые относятся с полным равнодушием ко всякому иному зверю, кроме зайца, - и недостатком хороших красногонов объясняется, главным образом, то, что из всего количества ружейных охотников с гончими только очень небольшая часть охотится по лисицам правильной охотой. Охотясь с хорошим красногоном, надо быть слишком наблюдательным, чтобы не понять, как надо себя вести, чтоб удачно стрелять кумушек.

Как и большинство современных ружейных охотников с гончими, я получил охотничье воспитание в школе старых псовых охотников, которые о ружейной охоте не имели ни малейшего понятия. Гончих я имел с самого начала своих охотничьих дебютов, но охотился только с грехом пополам, исключительно по зайцам, а лисица попадалась иногда случайно и уходила обыкновенно невредимой, т.к. при виде ее руки и ноги тряслись неудержимо. Самозванные "старые охотники", как и водится, поддерживали во мне уверенность, что для ружейного охотника, да еще с вольной ружейной стаей, лисица - зверь недосягаемый. Гончие были у меня тогда самые заурядные: набирал я их из псовых охот; все это были английские ублюдки, невязкие, нечутьистые, злые, но незлобные, гнавшие всегда вразброд, не выдерживавшие и одного круга, а я был убежден на основании глупых россказней, что без доезжачего так и быть подобает.

Но вот однажды мне привели продавать смычок совершенно волкообраэных гончих, совершенно не похожих на моих. Немедленно был собран совет из имевшихся налицо авторитетов по части псовой охоты, который и решил, что это "самые настоящие костромские гончие", но вряд ли они будут мне годиться, ибо это гончие "страшные неслухи" и потому-то их почти всюду в охотах перевели.

С точки зрения псовых охотников, смычок купленных волкообраэных гончих, действительно, оказался "неслухами", но в первые же охоты с ними мой взгляд на ружейную охоту изменился. Верно и вязко гоняли они всякого зверя, нередко на время уводя лисиц из слуха, - а я обучался, как надо перехватывать. В первую же осень охоты со смычком я обучился уже настолько, что убил девять лисиц, не считая промахов, да пару сгоняли гончие.

Лисица, как и заяц, по природе местовой зверь. Округ местовой лисицы всегда доступен для охоты с гончими пешего ружейного охотника; приблизительно самый большой округ лисицы бывает настолько обширен, что, задавая под гончими круг, она уводит их из слуха охотника, но на самый короткий промежуток времени. Такие большие округи встречаются только или в совершенно чистых местах, или в сплошных лесах, но в обыкновенных отъемах и островах, кроме того, что и округ лисицы всегда меньше, она и ведет себя под гончими так же, как заяц, т.е. не любит покидать тот отъем или остров, в которых ее подняли гончие. Если отъем заразист и достаточно велик, а гончие гоняют ровно, то в обыкновенное время осени лисица способна держаться в одном острове замечательно долго, так что в этом отношении она может перещеголять даже прибылого беляка.

Однако кружится лисица на маленьких или больших, но правильных кругах под гончими только при следующих условиях: если гончие гоняют хотя и азартно, но ровно, без порывистости; паратость имеет влияние только на величину и правильность круге. Под пешими гончими лисица способна кружиться в каких-нибудь пяти десятинах заразистого места чуть не целый день, и т.к. преследование пеших гончих ей неопасно, то круги ее бывают самые неправильные, - одним словом, под пешими гончими лисица путается. Чем паратее гончие, тем лисица задает большие круги, но в то же время они делаются правильнее, и хотя она чаще вырывается из отъемов, но также чаще, пробежав известный круг, уже уходит старым следом, задавая, таким образом, по нескольку раз один и тот же круг, как лошадь в манеже. Второе и самое главное условие, чтобы лисица кружилась под гончими на маленьких или правильных кругах, это чтобы во время гона она не была бы испугана. К преследованию гончих лисица скоро, так сказать, привыкает и часто идет впереди их на большом расстоянии, шагов на сто - двести. Бывает, что с первого гона, быстро задав небольшой круг, она нагоняет гончих сзади и ходит потом за ними, а гончие, чуя постоянный свежий след, гонят по зверю, который держится позади их. Странно, что эту проделку выкидывают обыкновенно молодые лисицы. Но насколько лисица мало боится правильного гона одной или нескольких гончих, настолько же она пугается всякого другого подозрительного звука или встретившегося предмета. Несмотря на быстрый аллюр и на то, что, по-видимому, все ее внимание бывает обращено на преследующих ее собак, лисица не пропускает без внимания ничего, что может ей показаться подозрительным. Достаточно, чтобы в стае был один перечун, чтобы сбить лисицу с правильных кругов, достаточно ей услыхать неосторожную походку человека или его голос, не говоря о выстреле. Мало того, если лисица зачует хоть издали присутствие человека или попадет на его свежий след, - правильные или маленькие круги как рукой снимет; начинаются громадные и "неаккуратные", постоянно расширяющиеся круги, а если испуг был силен, например, неудачный по ней выстрел или близкий крик, нередко круги сразу прекращаются и лисица дует напрямик.

Величина кругов лисицы под гончими зависит не только от местности и быстроты, с которой идет преследование, но также и от некоторых других причин. Так, лисицы нагоненные, т.е. часто подвергавшиеся преследованию гончих или уже стрелянные из-под них, всегда сразу идут на больших кругах, а то так с первого же гона бросаются прямо, уводя гончих более или менее далеко, и только по миновении опасности возвращаются в свой округ. Но и такая лисица боится кружить под гончими лишь в месте, где она была прежде испугана, а уводя гончих за несколько верст и попав в удобное место, она в нем все-таки начинает вертеться, так что и такие лисицы не застрахованы от ловкого и сообразительного охотника, конечно, при настоящих красногонах, которые не боятся нескольких верст прямого гона.

В сильный мороз, заковавший землю, и в сильный густой туман лисица всегда задает большие круги, чем при другой погоде, а самые маленькие бывают в сильный ветер или поздней осенью, в "глухие" дни. Последние названы, может быть, не совсем понятно; "глухими" днями называются те серые, но не туманные дни, когда густые и низкие облака цепляют верхушки леса; несмотря на полное отсутствие ветра, при такой погоде звук слышен плохо, даже выстрел замирает, не давая в лесу отголосков. На многих людей такие дни наводят уныние, но охотникам в эту погоду унывать некогда; даже те, у которых нет гончих, целый день охотятся за беляками "на уэерку", ибо в такие дни беляки подпускают очень близко. "Глухие дни" в нашей местности бывают только в конце октября и в ноябре, если он стоит бесснежный.

Что лисица в сильный ветер и в глухие дни ходит под гончими на меньших кругах, - объясняется тем, что при том и другом состоянии погоды голос гончих плохо слышно, и гонная лисица беспрестанно останавливается, чтобы прислушаться, а по общему правилу, после каждой остановки непременно уже изменяет направление бега.

В ясные, тихие, морозные дни, напротив, звук слышен отчетливо чрезвычайно далеко, поэтому гонная лисица не теряет гончих из слуха и идет ходчее на больших кругах. В туман сравнительно большую величину кругов я объясняю тем, что лисица не боится покидать лес, сознавая, что и на открытом месте она надежно скрыта туманом. Кроме того, после многих наблюдений я пришел к убеждению, что и в очень сильный туман всякий зверь плутает, т.е., не имея возможности ориентироваться посредством зрения, он иногда бродит совсем на удачу и, видимо, попадает часто не туда, куда хотел. Заметно это бывает даже на непреследуемом звере, а гонный, и в особенности под паратыми гончими, которые не дают ему подвигаться осторожно, он, случается, забегает "с размаху" в совершенно неподходящие места. Несколько раз случалось, что в сильный туман лисицы под гончими забегали в деревни, а в ясную погоду этого не бывает. В сильный туман в ровной и однообразной местности даже нельзя сказать, что лисица кружит, - она "шляется" без всякого порядка, чаще полями, и сказать, что при таких условиях она не уведет гончих далеко, нельзя: лисица и сама бежит на удачу.

Как я уже сказал, местность имеет влиянив на ход лисицы. В открытой, т.е. полевой или в подчищенных лесах, а ровно в сплошных лесах лисица всегда ходит на широких кругах, даже и под пешими гончими, почему с таковыми и охота в вышеозначенных местностях неудобна, т.к. лисица для них часто делается удалелой. Всего удобнее для охоты ходит лисица в ровной местности, в хороших, средней величины и заразистых отъемах, тут круги ее самые правильные, в особенности под паратыми гончими, но и под пешими она ведет себя настолько смирно, т.е. не уходит от гончих далеко, что держат и пешие хорошо, только круги лисицы под пешими гончими неправильны и надо несравненно больше навыка, чтобы охотиться удачно с пешими гончими.

Всего неаккуратнее ходит лисица в гористой и овражистой местности. Тот охотник, который привык охотиться в ровных местах и удачно бьет в них лисиц, попав первый раз в горы, становится в тупик, ибо здесь ход лисицы особый, имеющий мало общего с тем, с которым охотник привык иметь дело на равнинах. Но неаккуратность этого хода только относительная, и сметливым охотником он скоро постигается. Дело в том, что в горах сильные отголоски, которых пугается лисица; она в одно и то же время уходит от преследующих ее гончих и пугается отголосков. Как известно, в горах часто не слышно самих гончих, но слышно эхо их гона, и ему повинуется гонная лисица, которая поэтому нередко бросается навстречу гончим или внезапно круто изменяет направление, повинуясь испугу, причиненному вдруг раскатившимися впереди или сбоку отголосками. Но сами по себе круги лисицы в горах невелики, обыкновенно они ограничиваются одной лесистой горой, вокруг которой лисица и водит гончих, или, если на изввстном пункте горы отголоски особенно сильно слышатся впереди лисицы, она переходит на другую гору и с нее, задав круг, обыкновенно старым следом возвращается обратно. Но это бывает реже; чаще от раздавшихся встреч сильных отголосков лисица бросается прямо в гору и переваливается на другую ее сторону и там поворачивает опять вокруг той же горы, смотря по тому, откуда слышны голоса гончих и, конечно, в противоположную сторону от них.

***

Каких и сколько надо гончих для правильной ружейной охоты по лисицам?

В этом вопросе не соглашаются даже дельные охотники, одинаково удачно бьющие лисиц.

Главные же споры обыкновенно бывают о том, паратые или пешие гончие предпочтительнее для этой охоты.

Если бы такие споры происходили между охотниками различных местностей, например, между степными и лесными, то это бы было весьма понятно; большая часть из нас склонна громко высказывать такие абсурды, как, например, что всюду следует держать псовых борзых, а все остальные ни к черту не годны, или наоборот. Господ, всегда имеющих претензию на авторитетность в деле охоты, убедить в том, что каждая порода охотничьих собак хороша в своем месте, бывает не только трудно, но и невозможно.

Но споры о пеших и паратых гончих для лисьей охоты зачастую происходят между соседями, охотящимися не только в одинаковых, но и в одних и тех же местах.

Дело в том, что в большей части местностей можно одинаково удачно охотиться и с пешими и с паратыми гончими, - все зависит от привычки охотника к лисьему ходу под теми или другими собаками. Но нельзя не заметить того факта, что охотник с пешими гончими больше бьет прибылых лисиц, ибо они вообще смирнее и не так отдаляются от гончих с первого гона, как матерые, которые в местах полевых пешим гончим почти недоступны.

Охотясь с пешими гончими, надо быть более осмотрительными, более обращать внимания на направление ветра, бойчее поглядывать по сторонам и лучше затаиваться, ибо лисица под такими гончими бежит и тише и осторожнее, делает частые повороты и является нередко совсем не с той стороны, откуда ее ждет охотник; поэтому, охотясь с пешими собаками, надо хорошо изучить привычки лисицы, чтобы замечать ее прежде, чем она заметит засаду, и нельзя не отдать справедливости тем, кто удачно охотится с пешими гончими, что они обыкновенно лучше знают ход лисицы, чем тем, кто охотится с паратыми.

С паратыми гончими охота вернее и проще, хотя от охотника и здесь требуется все то же, что и при охоте с пешими; но часто оплошность с его стороны, которая при охоте с последними непременно повела бы к неудаче, с паратыми сходит благополучно: лисица, преследуемая быстро, не может быть так настороже, как при вольном аллюре: гончие "висят у нее на хвосте", и ей нет времени разглядывать, разнюхивать и вилять по сторонам, а потому она сравнительно легко появляется в виду охотника не настоящим лазом. Паратые гончие верно указывают ее ход, и охотник верно ждет зверя из-под них, зная, что он не мог значительно взять переда, в особенности на втором или третьем кругу, когда первый испуг лисицы миновал. Кроме того, в случае неудачного выстрела, если легко раненая лисица, а то так просто испуганная пуделем, сильно наддаст, паратые гончие тут как тут, и гон не прерывается. С пешими дело другое: испуганная или легко царапнутая лисица успеет удрать за версту, а то так и гораздо дальше, прежде чем они доберутся до места выстрела: след к тому времени уже значительно простывает и бедной пехоте приходится "добираться", а частенько и вовсе терять при неудобных условиях почвы или погоды.

Но независимо от того, паратые или пешие гончие предпочтительнее для этой охоты, что, после местных условий, вполне зависит от личного вкуса охотника, остальные качества гончих, необходимые для правильной охоты, остаются всегда и везде неизменными. Как я уже сказал, недостатком и хороших красногонов отчасти объясняется тот факт, что из всей массы ружейных охотников с гончиии только малая часть, даже скорее единицы, охотятся по лисицам правильной охотой. Между тем, таким гончих, которые гонят по лисицам: совсем немало. Большинство ружейных охотников на вопрос об их гончих обыкновенно отвечают, что они по лисицам гонят, и в доказательство справедливости приводят одну или несколько охот, на которых из-под гончих были убиты лисицы; но доказательством, что в этих гончих чего-то недостает, и чего-то очень существенного, служит уже то, что их хозяева несколько лет помнят те выдающиеся, особенно счастливые охоты, когда им пришлось влепить заряд в красивую лисицу. Даже две-три счастливые охоты при современном обилии лисиц еще не доказывают полной пригодности гончих для правильной лисьей охоты, - это все-таки для охотника достопамятные происшествия, которые он помнит долгое время.

Дело в том, что для настоящей лисьей охоты мало того, если гончие только гонят по лисице, - необходимо, чтобы они ее предпочитали зайцу, а вот этого-то качества и не хватает у большинства современных гончих. Слова нет, большая часть из них гонит по красному, но гонит только если нет зайца; большая часть злобна, положим, но страсть к погоне за куском мяса, в виде зайца, пересиливает благородную, бескорыстную злобность. т.е. врожденную ненависть к красному. И теперь уже предчувствую, что большая часть ружейных охотников скажет: "Нет, у меня поэтому настоящие красногоны: мои гончие по красному гонят лучше, чем по зайцу". Нет, господа, всякие гончие, если они только гонят по красному, то гонят по нем непременно стройнее, чем по зайцу, ведь ни лисица, ни волк не путают следа, не скидываются, как заяц, а след их духовитее, - одним словом, гнать по ним легче. Этим-то и объясняется ложная репутация многих гончих, основанная на ничего не значащем стройном гоне по красному. Если измерять достоинство гончих узким мерилом, что они стройнее гончт по красному, то впадешь в большие ошибки: многие гонят по красному и почти не гонят по зайцу, что же это за настоящие красногоны! - Ничуть не бывало! Это бесчутые гончие, которые для настоящей охоты, ружейной или псовой, ни черта не стоят. На этом ложном положении основана слава foxhound'ов, которые не могут гнать зайца по бесчутости.

Настоящий красногон гонит по зайцу отлично; только этим он может доказать достоинство своего чутья и хорошее мастерство; с ним охота по зайцам так же успешна, как и со всяокй другой гончей. Но вот, во время азартного гона по куску мяса, красногон наткнулся на след красного: короткая перемолчка, красногон задает быстро круг, и заяц эабыт; он уже гонит дорогого зверя, глаза его налились кровью, голос изменился; заяц может перебежать ему дорогу - и самая большая честь, которой он его удостоит, это то, что, может быть, проводит веселым заливом по зрячему и снова вернется к серьезной работе.

Увы! - в погоне за гончими, которые лучше или даже исключительно гонят по красному, т.е. в погоне за жалкой пародией гончих, именуемой foxhound'ами, мы почти уже утратили таких красногонов. Больше всего бывало их из чистых костромских, из которых красногоны такого сорта велись стаями, родами, неизменно передавая из поколения в поколение это качество, и вместе с исчезновением "диких неслухов" костромских исчезли и роды наших запрвских красногонов. Теперь это редкие выродки, удающиеся в благородных предков.

Лисогоны часто выдаются из курляндских, но не красногоны: волков они побаиваются. Русские пешие почти все красногоны; в гону они превосходны, но неудобны на розыске, ибо преждевременно спугивают зверя, стекая его нижним чутьем, голосом, а это бывает причиной, что он иногда делается для них удалелым.

Многие охотники но вопрос о том, как гонят их гончие по красному, отвечают: "с подлаем". Я убедился, что "подлаем" разные охотники называют не одно и то же; некоторые так зовут простой залив, другие - то, что голоса троятся, наконец, и особенный отрывистый гон по красному, как у курляндских и некоторых польских. Но немало есть гончих, которые действительно гонят по красному с подлаем, т.е. не гонят известным изменившимся голосом, а просто лают, как на человека, или гон часто сменяется лаем. Такие гончие не могут считаться настоящими красногонами: своим подлаем они доказывают, что просто побаиваются зверя и, хотя при верховом доезжачем могут служить удовлетворительно, даже, ободряемые его криком, могут зло брать зверя, но для ружейной охоты по лисице и волку это - ненадежные гончие: они всегда предпочтут зайца такому зверю, который здорово кусается.

Правильная охота по лисицам может быть тогда, когда охотник вполне уверен в своих гончих, когда он знает, что поднятая лисица не будет ими променена на подвернувшегося зайца, что она не будет брошена, пока кружится хоть на огромных кругах. Только при таких гончих охотник имеет время спокойно выбрать засаду, без беготни и суеты, которые неизбежны с ненадежными гончими; жаль охотнику упустить дорогую добычу и боится он, что гончие не поддержат, - поневоле и бежит он сломя голову на ближайший лаз, и девять раз из десяти или опоздает, или оттопчет лисицу от лаза. Не то с одним или стаей хороших красногонов. Ровно и настойчиво идет их гон, даже по голосам слышно какое-то упорство, нет азартных порывов, гон все время азартен и тем жарче, чем дольше продолжается. Охотник слушает направление гона и чаще идет совсем не в его сторону, а туда, где лисица должна идти, возвращаясь после заданного круга; там он выбирает удобную засаду и ждет, слушая удаляющийся гон. Вот он едва уже слышен и стал заворачивать полем, вот стая ввалилась в дальнюю рощу, а из нее - в овраг, и голосов не стало слышно. Но вот гон ярко вырвался из оврагов в недалеких мелочах и направился быстро на охотника, и он приготовился. Не дальше ста шагов что-то мелькнуло: человек непривычный подумал бы, что это сорвавшийся лист или птичка, но охотник приготовил ружье, - это лисица приостановилась и слушает гончих; еще минута - и она галопом с опущенной трубой бежит охотнику чуть не в ноги; дальше понятно -"бац!".

Без сомнения, и хорошие охотники частенько ошибаются; два-три круга задаст лисица - не тут-то было, не дается. Вот, кажется, совсем нажали в опушку, да и скользнули по ней в сторону гончие, - значит, сметила, не вовремя шевельнулся или ветерок с охотника на нее пахнул, - тут надо менять засаду: этим местом лисица не пойдет. Вообще охотнику труднее справляться с лисицами прибылыми: они ходят не так правильно, как матерые, хотя и кружат на меньших кругах. Но зато прибылая гораздо глупее и иногда так бывает занята гончими, что набегает на открыто стоящего охотника, чего с матерыми почти никогда не бывает. Прибылые выкидывают иногда и такие штуки, на которые матерая лисица не решится. Бывает, что прижатая гончими в опушку и оглядев впереди охотника, прибылая бросается на несколько шагов в сторону и плотно затаивается; гончие, особенно паратые, проносятся мимо, а лисица старым следом удирает назад. Если гончие пеши и долго гоняют прибылую лисицу, она иногда так к ним привыкает, что вертится у гончих почти под носом, а чуть они скололись и смолкли, она залегает, как прибылой белячишка, и вскакивает только от наткнувшейся в упор гончей. Конечно, при верных в гоньбе и не слишком пеших собаках такие художества редко кончаются для лисицы благополучно, и она со своими хитростями чуть не сама вскакивает в зубы гончим. Матерая пускается на такие же проделки только подстреленная, но так как по крови гончие чуят лучше, то ее скоро славливают.

Вообще гончих с низкими басовыми голосами лисица боится меньше, чем гончих с голосами высокими, и от первых уходит сразу не так далеко. Это не мешает принимать во внимание при выборе красногонов для ружейной охоты. Если гончие параты, то разница голосов ничего не значит; как бы быстро и далеко не хватила лисица с первого гона, паратые от нее не отстанут, но если гончие пеши, то лучше, чтобы они были с низкими голосами, иначе лисицы будут уходить от них слишком далеко, и им придется их терять.

Сколько надо гончих для лисьей охоты, зависит от достоинства красногонов, но общее правило - чем меньше, тем лучше. Самая добычливая охота бывает с одним красногоном, но гончих, которые были бы годны для такой одиночной охоты, очень мало. Из множества пребывавших у меня гончих различных пород я могу насчитать не больше пяти таких собак; три были костромские и две - помесь костромских с русскими пешими. Красногон, с которым возможна одиночная охота, должен быть в высшей степени чутьист, обладать звучным, но невысоким голосом, лучше не частым, а мерно-редким; он должен быть умен и привычен к ходьбе охотника так, чтобы ему не надо было подавать голоса: он сам должен сообразовать свой поиск с направлением охотника, которое он узнает, перебегая по временам его след. Все хорошие ружейные гончие обладает широким круговым поиском, но одиночный красногон должен искать на особенно больших кругах, примерно около версты. Это последнее качество не уважается большей частью охотников-эайчатников, - дескать, что за собака, поднимет еле слышно, - иди невесть куда! Но иное дело - бить зайцев, а другое - охотиться по лисицам. Вот на зайцев, например, можно ходить целой оравой, можно орать и курить, стоя на лазах, а охотясь по лисицам, нелишне вести себя поскромнее, не говоря о том, что орава, которая только небезопасна и неприятна на заячьей охоте, на лисьей исключает всякую возможность удачи.

Красногонов, которые были бы хороши в одиночку, вообще мало; редко кто так счастлив, что их постоянно имеет, и больше приходится охотиться с несколькими, но ни в каком случае их не надо более пяти-шести смычков. В такой стайке состав должен быть безукоризненным. Если хоть одна гончая даже слегка перечит, т.е. просто идет не в куче, а немного стороной, если гончие валятся к гону с голосом или не безукоризненно дружны, - удача сомнительна. Спору нет, случаются охоты, на которых убивают даже по нескольку лисиц из-под собак, которые, не говоря уже о стайном гоне, и сами-то не имеют никакого подобия гончих, но ведь это только "случается" и обладатель таких импровизированных красногонов никогда не может верно рассчитывать на удачную охоту.

В стае гончим работать, относительно стройности гона, легче на том основании, что недостаток или промах одной пополняется и исправляется другой; гон идет ровнее, меньше бывает сколов и перемолчек, наконец, несколько гончих, идущих на широких кругах, живее натекают на свежий нарыск или по ветру на залегшую лисицу; к тому же стаей все гончие гонят паратее и задорнее, что веселит охотника. Многие гончие достаточно вязки и энергичны на розыске исключительно в стае, а взятые в одиночку, таскаются сзади охотника, бросают поднятого зверя и вообще ведут себя отвратительным образом, исключая всякую возможность охотиться с одной из них.

Хотя это не касается прямо того, о чем я теперь пишу, но ввиду справедливости и прекращения распространения ложных учений я не могу умолчать о следующем: не раз и не два мне пришлось уже слышать, что красногоны неминуемо и "овцерезцы". Как видите, и термин изобретен подходящий. Собственно говоря, это такая чепуха, о которой и говорить бы не стоило, но наш ли это национальный недостаток или мне приходилось постоянно натыкаться на особенно легковерный народ, только уж слишком у нас скоро верят всякой галиматье, в особенности касающейся охоты; по большей части не дают себе труда, чтобы уразуметь всю неосновательность хотя бы и того, что проповедывается некоторыми о красногонах. Впрочем, распространители учения и основывают-то его на доказательствах вроде того, что у такого-то гончие по волкам гоняют хорошо, а по овцам и свиньям и того лучше, стало быть, и все гончие, которые гонят по волкам, гонят по овцам и телятам. Вывод, как видите, самый логичный.

Мне уже пришлось упоминать, что по лисице всякие гончие, если только гонят, то гонят непременно стройнее, чем по зайцу; поэтому для гончих на лисьей охоте погода имеет меньшее значение, чем на заячьей. В удобную для чутья и гона погоду и по лисице гончие гонят, конечно, лучше, но и в такую, в которую гон по зайцам совершенно не клеится, по лисице гонят настолько удовлетворительно, что охота бывает возможна. В очень сырую и даже мокрую погоду или в сильный и сухой мороз одни и те же гончие не держат зайца и гонят хорошо по лисице; то же самое и в "пестрое поле", т.е. когда снег местами стаял, только отличные гончие гонят хорошо по зайцам, а лисицу держат - и посредственные.

Но если погода для гончих и не имеет большого значения, то для охотника она значит много. Туман - самая неудобная для охоты погода, ибо охотник не может рассчитывать на сколько-нибудь правильный ход лисицы, и убить ее в такую погоду - дело счастливого случая. Неудобен в высшей степени и сильный ветер, который относит голоса гончих, так что охотник или вовсе их не слышит, или часто теряет из слуха направление гона, а при таких условиях нельзя верно выбрать засаду. В сильный мороз охотиться тоже плохо, в особенности с пешими гончими, ибо лисица ходит на слишком больших кругах.

***

Охота с гончими по лисицам в общих чертах совершенно сходна с ходовой охотой по зайцам, но здесь всякий лишний человек, а особенно если он не из толковых охотников, безусловно мешает. Каждый лишний шаг, сделанный охотником, может сразу испортить все дело, а поэтому горячие бегуны, которые на заячьей охоте только смешны, на лисьей охоте окончательно не годятся. Заяц не смущается даже встречи с охотником и выстрелом, и если остался жив, продолжает кружиться в том же месте, нередко и тем же лазом; не говоря о встрече с человеком, лисица, даже наткнувшись на его след, непременно сейчас же изменяет свой ход и ни за что не пойдет там, где раз зачуяла опасность.

Ввиду этого охотник во время гона по лисице должен вести себя крайне осторожно и осмотрительно; раз занятую засаду, если по изменившемуся ходу лисицы сделается очевидным, что она выбрана неудачно, оставлять следует, когда гон значительно отдалился; переходить надо не производя шума и лучше всего шагом, а не бегом и по возможности стараться не пересекать хода лисицы, а подвигаться вдоль него, на некотором расстоянии. Но если засада выбрана удачно, а лисица только долго на нее не бежит, то не следует горячиться и менять место, надеясь скорее убить. Следует запастить терепением и выжидать, что в конце концов оказывается почти всегда выгоднее. Занимая засаду, необходимо принимать во внимание направление ветра и становиться так, чтобы он не наносил запаха охотника на предполагаемый лаз или встречный путь лисицы. Ветер большею частью забывается охотниками, и только после того, как, по-видимому, без всякой причины совершенно прижатая лисица не скользнет в сторону и изменит ход, охотник вспоминает свое упущение, но, конечно, поздно - и волей-неволей приходится менять засаду. Нечего и говорить, что стрелять по шумовым зайцам или тетеревам не годится, - выстрелом испортишь дело, в особенности если гонят матерую. Не одну охоту испортили мне жадные случайные товарищи, которые не могли воздержаться от стрельбы по разной дряни, которая, как на грех, постоянно подвертывается в это время на выстрел. Становясь на место, надо непременно прятаться эа куст, дерево или камень; главное, необходимо скрываться по грудь, ибо лисица, как и волк, смотрят по низу и только на время остановок поднимают глаза. Много значит на охоте по красному сторожкому зверю умение охотника рассчитать свои движения так, чтобы зверь их не заметил. Приобретается это умение, конечно, только практически: надо знать, когда внимание зверя обращено не в ту сторону, где находится охотник, а узнается это по его движениям, ибо на значитальном расстоянии, еще вне выстрела, глаз его незаметно. Тот, кто приобрел этот навык, шевелится, повертывается, даже в крайних случаях перебегает на небольшие расстояния, по-видимому, в виду зверя и не бывает им замечен, а новичок, сидя неподвижно, все-таки бросается в глаза и отпугивает чуткого зверя каким-нибудь еле заметным, непроизвольным движением от отсиженной, неловко положенной ноги. Всего труднее бывает становиться в чистых полях, и таких лазов лучше всего избегать, а помечаться или в опушку, из которой ожидается лисица, или за полем, куда она должна перелезть, но последнее место бывает не легко угадать, в особенности если поле широко, а опушка ровна и длинна. В кустах или лесных прогалинах становиться легко, только следует по возможности выбирать такие места, с которых хорошо видно доступное выстрелу пространство, в лесу или зарослях выбрать место нетрудно, в особенности когда лисица ходит на маленьких кругах, но поглядывать там надо очень зорко, а то как раз прозеваешь лисицу в пяти-шести шагах; если у охотника хорошо развит слух, то в лесу он ему очень помогает, потому что, прежде чем увидишь лисицу, бывает слышен ее бег, в особенности поздней осенью по опавшему листу. Одеваться охотник должен сообразно общему цвету окружающей местности, лучше всего в серый или вообще в темный цвет. Если на охотнике есть хоть небольшая часть костюма или вещей, бросающаяся в глаза резким цветом или блеском, то охота становится несравненно труднее, а, например, в белой шапке, штанах или кителе на лисью охоту лучше не ходить.

Сама охота производится следующим образом: утром, спустя час или два по восходе солнца, когда роса пообсохнет или сойдет иней, охотник с гончими на своре идет к острову или отъему, в котором держатся лисицы; на опушке он размыкает собак и тихо, без порсканья, двигается вдоль опушки. Гончие, если это привычные лисогоны, сразу не уходят в лес, а бегут опушками и полянками, на которых обыкновенно мышкуют лисицы. Лисица в это время утра только возвращается на день в лес, а иногда мышкует гораздо позднее, и гончие скоро причуивают ее свежий след или натыкается по зрячему.

Первый круг лисица задает обыкновенно опушкой, как бы для того, чтобы осмотреть мвстоположение, а потому с первого гона охотник становится в опушку и нередко сейчас же стреляет, вслед за кругом опушкой лисица начинает кружить или в острове, или задавать круги островом и полем, выбирая открытым местом ложбинки или редкие кусты; часто она ходит под гончими из одного отъема в другой, и этот последний ход обыкновенно бывает самый правильный, т.к. чистиной лисица ходит одним и тем же местом.

Нередко случается, что разомкнутые гончие натыкаются на зайца и гонят его, но это не беда, лисица мало боится гона, если гончие преследуют не ее, упорно держится своего округа, а нередко и отъема, только сторонясь от гончих, и если красчогоны хороши, то они все-таки бросают зайца, наткнувшись на лисий след. Характерная особенность лисицы, что она боится гончих, охотника и даже крика или выстрела только тогда, когда знает, что добираются именно до ее шкуры, позволяет охотнику убивать по нескольку лисиц в одном и том же острове. Не говоря о выводках, которые держатся вместе весьма крепко, даже у холостых матерых лисиц осенью бывает между собой какая-то солидарность. Случается часто, что одну лисицу гончие гонят, а другие, тоже матерые, ходят стороной, сообразусь с ходом гонной и не уходя прочь.

То же, что я говорил относительно эаячьих лазов, применимо и к лисьим, т.е. что описать все случаи, в которых лисица пролезет тем или другим местом, нет возможности, но, как и на заячьей охоте, новичку лучше становиться там, где лисица уже раз пролезла, конечно, соблюдая правила относительно занятия засады.

Но не все лисицы кружатся под гончими одним местом; попадаются такие, которые постепенно удаляются, задавая все новые и новые круги; с этими сладить бывает нелегко, - надо хорошо знать местность и обладать достаточной быстротой ног, чтобы перехватить новый круг вовремя, и даже привычный охотник частенько ничего не может поделать. Однако такие лисицы, все равно что набеглые, попадаются сравнительно редко, это просто нагоненные шатуньи, которым округ везде: они несколько дней живут в




Мастерская духовых музыкальных инструментов
В. Головешко и П. Чукавина

Все права защищены. Санкт-Петербург. 2010 год