Минувшие дни... То опавшими листьями
Недвижно лежите, укрыты порошами...

АрхивЪ

"За зайцами с гончими"

Охота с гончими. фото Чукавин П.По правде говоря, я весьма скептиче­ски отношусь к рассказам о том, как охотник, вырвавшись из духоты город­ской жизни, преодолев все превратно­сти и муки дальней дороги, добрав­шись, наконец, до глухариного тока или шалаша на весеннем разливе и уже «посадив на мушку» поющего глухаря или подсевшего к подсадной селезня, вдруг опускает ружье, шепча: «Нет! Ты слишком прекрасен, чтобы тебя уби­вать! Живи, люби и помни о том, каким бывает истинный охотник!»

А вот записному гончатнику, который кажет, что не стал стрелять подозренного на лежке зайца, чтобы послушать, как его погоняют собаки, я поверю — не потому, что сам способен на такой же поступок (я, наверное, все же выстрелю), а поверю, просто зная, что для страстного любителя звуки хоро­шего гона бесконечно драгоценнее убитого зверька. Трудно сказать, в чем завораживающая сила этих звуков. Многие связывают ее с красотой темб­ра и общей музыкальностью голосов гончих собак, и во многом они правы - ибо лай кровной гончей совершенно не похож на бреханье и тявканье осталь­ных представителей собачьего племе­ни. Но мне все же кажется, что дело не в этом, а в той неимоверной, яростной, всепоглощающей страсти, которая зву­чит в голосах, побудивших зверя и иду­щих по его горячему следу гонцов. Эта страсть заражает, она словно приобща­ет нас к азарту погони, жажде пресле­дования, к той борьбе, где стремлению догнать и верности чутья противостоят быстрота ног и всяческие хитрости, порожденные желанием спастись. Именно поэтому чем азартнее (а не музыкальнее) гон, тем сильнее он нас волнует, доводя порой до полного самозабвения и экстаза.

Я видел однажды старого гончатника, который при охоте с очень простоголо-сой, но чрезвычайно паратой, верной и буквально вопившей на гону выжлов­кой, дважды пропускал без выстрела выходившего ему под ноги беляка. На вопрос: «Почему это он оказался таким добросердечным?», он сказал:

— Вы уж извините старика. Я, знаете, как она начинает нажимать, глаза закрывал. Пока далеко гонит — могу терпеть, а как вблизи визг ее истошный услышу, так и зажмурюсь в прострации.

Говоря об охоте на зайцев с гончими собаками, нужно бы, казалось, начинать с описания последних: их пород, свойств, манеры работы и так далее. Однако для начинающего охотника не это самое главное. В конце-концов, пусть он не знает, что такое «пара-тость», «добычливость», «нестомчивость» и прочие сугубо специальные термины и выражения - всему этому его рано или поздно научат. Временное незнание указанных тонкостей не поме­шает ему быть приемлемым товари­щем в компании гончатников и доста­точно удачливым охотником. А вот незнание того, как нужно себя вести на охоте с гончими, чтобы время от времени что-то добывать и не портить охоту своим сотоварищам, сделает его судьбу довольно горькой. С этого я и начну.

Прежде всего начинающему гончат­нику нужно отрешиться от нелепого, но широко бытующего мнения о том, что гончие «выгоняют зверя на охотника». Преследуемый зверь, будь то заяц, лисица или волк, уходит от погони туда и теми местами, какими хочет. Гончие идут за ним по следу и, значит, туда, куда он их поведет. Следовательно, совершенно бессмысленно ждать зайца там, где «меня в последний раз видели собаки». Ход зверя, место, по которому он должен пройти, можно определить или по ходу гона (например, мы слышали или заметили, что заяц два-три раза прошел одним и тем же местом, а следовательно, возможно, что он пройдет там и еще раз) или по характеру местности, так как зайцы (и русак, и беляк) любят ходить опре­деленными участками угодий.

Беляк, этот исконный обитатель леса, будучи взбужен (то есть поднят) соба­ками, в лесу и будет искать спасения. Не удаляясь особенно далеко от своей бывшей лежки, он будет кружить преимущественно по густым участкам леса, переходя чистины лишь по пути от одной чащи к другой, да и то там, где хоть какая-то растительность сулит ему некоторое укрытие. Поляну он обычно переходит в самом узком ее месте; по дороге или просеке если и пройдет, то недолго и в основном, чтобы попытать­ся тут запутать след и потом махнуть в какой-нибудь густейший куст или заросль. Любит часто проходить одним и тем же местом и особенно возвра­щаться к лежке, с которой был поднят.

Избегая, как уже говорилось, дорог и просек, беляк очень охотно использу­ет узкие тропки, пробитые людьми, коровами или дикими животными, особенно если они пересекают какую-либо крепь.

Совершенно по-иному ведет себя русак, правда там, где он под воздей­ствием деятельности человека не пере­селился из своих исконных открытых местообитаний в лесные массивы. Во-первых, ходит он гораздо шире беляка, то есть, делая круги, удаляется от лежки иногда на 2—3 км. Во-вторых, путь его всегда приурочен к открытым местам, да еще таким, с которых открывается наиболее широкий обзор (бугры, насыпи, гребни вдоль оврагов). Если ему приходится пересекать уча­сток леса или кустарников, он сделает это в самом сухом и чистом их месте. Любит ходить дорогами, обочинами канав и межами. Даже переселившиеся в лес русаки, удирая от преследования, гущины стараются избегать, ходят опушками, просеками и полянами. Иногда, правда, они пробуют отделать­ся от собак в тростниках или непролаз­ном массиве сосновых посадок, но лазают там сравнительно недолго.

Все это отнюдь не безусловные истины (может попасться беляк, уходя­щий в поля, или русак, которого невозможно выгнать из сплошного ельника), но выбрать в местах, где идет гон, ту точку, в которую скорее всего может прийти заяц, они все же помога­ют.

Самая великая глупость, которую можно совершить при охоте с гончи­ми - это постоянная беготня с места на место. Грешат ей многие, и не столько молодые, но и достаточно опытные охотники. Едва услышав звуки гона, они срываются с места и, сломя голову, мчатся «на перехват»... чаще всего прямо к собакам. Им, видимо, кажется, что там, в непосредственной близости к гончим, они скорее увидят  и  смогут сразить молодецким выстрелом подня­того зайца. При этом они совершенно забывают о том, что тот всегда значи­тельно опережает собак и великолепно слышит человека, который в какой-нибудь сотне метров перед ним ло­мится по лесу, пытаясь с ним встретить­ся. В результате заяц тут же меняет направление, гон поворачивает, а неза­дачливый любитель «перехвата» вновь несется следом. Если такой деятель охотится в одиночку, то беда невели­ка — он просто ничего не убьет. В ком­пании же он — сущее проклятие. То и дело пугая зайца, заставляя его сворачивать с выбранного пути, он, как говорят, «оттаптывает» зверька с вер­ных лазов (мест, где тот должен бы был пройти) и тем сводит на нет опыт и умение остальных участников охоты.

Мы как-то около пяти часов не могли даже перевидеть довольно просто­душного белячка только потому, что среди нас были два присяжных бегуна. Один — молодой и длинноногий — по-моему, просто пытался догнать нашу выжловку (так называют гончую жен­ского пола), второй — уже убеленный сединами,— все время что-то пригова­ривая себе под нос, непрерывно ме­тался с места на место. Заяц явно пытался ходить нормальными кругами в районе своей лежки, но ничего из этого не получалось,— наши «паратые» (по терминологии гончатников — бы­строногие) молодцы такой возможно­сти ему не давали. Гон шел какими-то странными, непредсказуемыми зигза­гами. Вот он близится, нарастает, вот-вот беляк должен выйти к этой пере­мычке между двумя полянками, где вы его ждете, ;:о не тут-то было — гон на мгновение смолкает, потом начинает удаляться, а вы видите впереди либо молчаливую темную фигуру, огромны­ми прыжками устремляющуюся вслед, либо согбенный, торопливо ковыляю­щий силуэт со странным, но явно огорченным кудахтаньем, поспешаю­щий мимо вас в каком-то одному ему ведомом направлении. Нужно ли гово­рить о том, что пришлось выслушать виновникам всей этой кутерьмы, когда она, наконец, завершилась?

Единственно правильное поведение при охоте с гончими сводится к тому, что участники ее, услышав, что собаки подняли зверя, быстро рассредоточи­ваются вокруг места подъема (так как именно туда на первом же круге скорее всего вернется заяц), и каждый заняв приглянувшийся ему лаз, оста­навливается и пытается разобраться в направлении и характере гона. Если последний особенно не отдаляется, а кружит где-то в пределах хорошей слышимости, покидать выбранный лаз нет никакого смысла, так как рано или поздно заяц на кого-нибудь из стрелков обязательно выйдет.

Когда же гон начинает уходить со слуха или долго доносится из какого-то определенного участка угодий, к нему есть смысл подровняться, то есть приблизиться к месту, откуда он доно­сится и уже там снова пытаться подстоять зайца. В пределах километра голос собаки дает возможность достаточно точно определить место, по которому прошел длинноухий, и самое выгод­ное — это стать там, где последний, как мы слышали, уже прошел два или три раза. Однако все эти перемещения нужно осуществлять только когда гон уже удаляется от намеченного нами издали лаза. Если гон близится, необхо­димо оставаться на месте, в крайнем случае лишь быстро сместившись на несколько метров туда, где выход зверя кажется нам более вероятным.

Совершенно недопустимо становить­ся вблизи уже заполнившего лаз охот­ника или пробегать перед ним (обхо­дить его нужно сзади и издали). Не менее беспардонно и палить по зайцу, находящемуся от нас далеко, но явно идущему на лаз, занятый товарищем. Нужно дождаться «своего» зайца, по­стараться по нему не промазать и в слу­чае удачи голосом известить компань­онов, что он убит. Таковы основные правила, неукоснительное следование которым делает молодого охотника если и не мастером, то вполне при­емлемым сотоварищем среди любите­лей охоты с гончими.

Все остальное (кроме, конечно, обя­зательного выполнения требований техники безопасности) — второстепен­но. Опыт, с его умением определить направление хода зверя, правильно подравниваться к гону, выбирать наибо­лее перспективные лазы и многое другое, придет в ходе охот. Нужно только, чтобы такие охоты были, а при­глашать на них будут только того, кто своими поступками не отравляет дру­гим удовольствия от них.

Гончатники, как и все остальные охотники, бывают разные, у каждого, как говорится, «свой устав и свой обычай». Для одних самое главное — побольше поднять и убить, для дру­гих — насладиться процессом охоты и главным образом звуками гона. Одни не только признают, но и всемерно приветствуют полазистость (активное обследование угодий) самих охотников, их коллективное порсканье (крики и вопли, ободряющие гончих и застав­ляющие затаившегося зайца покинуть лежку). Другие от подобной самодея­тельности начинают раздражаться и злобствовать. Кто-то поздравит но­вичка, убившего выскочившего из-под ног косого, а кто-то назовет его мясником, шкурником и вообще пре­даст анафеме за то, что он не дал собакам погонять.

Не решая того, кто из них заслужива­ет большего почтения, скажу только, что новому человеку не бесполезно узнать у руководителя охоты (обычно у владельца гончих), как ему следует себя вести (порскать или нет, накликать собак на горячий след поднятого зайца или воздержаться, стрелять случайно замеченного или отпустить). Пусть полученные инструкции окажутся для него даже огорчительными, учитывать их все же следует, чтобы потом не оказаться в роли всеми презираемого парии.

Стрельба зайцев из-под гона не может быть оценена однозначно. В од­них случаях она предельно проста, в других, наоборот, бывает даже и очень затруднительной. Зайца, который с помощью всяческих хитростей отда­лился от собак и не спеша ковыляет мимо, а то еще и сядет, вслушиваясь в голоса своих преследователей, про­мазать можно только в угаре охотничь­его волнения. Несущийся же из-под паратых гончих и мелькающий в узких просветах лесной чащи беляк или внезапно вылетавший из-за поворота дороги русак — мишень, достойная са­мого искусного стрелка. Зайцы не крепки на рану, и стрелять по ним лучше всего дробью № 3 или 2, в крайнем случае, 1. Раненого зайца хорошие гончие обычно довольно бы­стро залавливают. Некоторые из них остаются у пойманной добычи и ее не трогают; большинство же доставшего­ся им косого стремятся как можно быстрее сожрать; самые же подлые его прячут и потом являются к вам с таким видом, будто ничего и не было. По "белой тропе их проделка бывает обыч­но вскрыта, но по чернотропу это удается редко, и спрятанная жертва достается собакам. Дождавшись, когда охотники удалятся на достаточное рас­стояние, псы возвращаются и ее съеда­ют. Вот почему если после вроде бы явного промаха по зайцу гон через некоторое время вдруг сразу же обрывается, нужно бежать туда, где смолкли голоса собак и в большинстве случаев мы застанем их возле уже задавленного зверька. При этом чем быстрее мы подоспеем, тем больше надежда, что того еще не успеют ни растерзать, ни спрятать.

Охота с гончими прекрасна, но только при условии, что собаки дей­ствительно гоняют. Если же они не идут в полаз (в поиск), не могут поднять зайца, а поднятого охотниками быстро перестают гнать, так как теряют след или просто ленятся, охота, на мой взгляд, превращается в сплошную нер­вотрепку. Какими бы достоинствами (фигурностью, заливом) ни обладали голоса бесталанных гончих, дела они не поправят и лишь добавят лишнюю ложку горечи в наше и без того гнусное настроение.

Вот побудили, залились, заревели - слушал бы их — не наслушался, а они уже и смолкли, не прогнав и полкруга, и довольные выбегают к вам, будто дело сделано - отогнали. Таких отго­нял, к сожалению, много. Любящие их хозяева всегда оправдывают своих любимцев и недаром не для легавых или лаек, а именно для гончих уста­новлено столько причин, якобы меша­ющих им работать. Сухо - значит, «земля запаха следа не держит», мокро — «чутье заливает», осень - «падающим листом след накрывает», зима - «снег не пускает».

Пусть простят меня владельцы гон­чих, но все это напоминает мне присловие о плохом танцоре. По-настоящему рабочая гончая гоняет всегда. Хуже или лучше в зависимости от условий тропы и погоды, но гоняет. И только перед непролазной глубиной снегов или силь­нейшим морозом она действительно пасует. Вырастить, воспитать, а главное, как следует нагонять, то есть приучить к охоте, гончую трудно, во всяком случае много сложнее, чем натаскать легавую или приобщить к охоте лайку. Может, поэтому хороших гонцов и ма­ло. Но это уже другая тема.


Я. Русанов  биолог-охотовед

размещено на http://hornmaster.ru [ 2 Июля 2012 г. ]


Все материалы


...Если охота предполагается на чуткого красного зверя, то лазы следует занимать, соблюдая тишину. Вдоль опушки ходить в таком случае не годится: зверь, в особенности шумовой, который идет часто очень тихо, может зачуять след и свиться с лаза; гораздо лучше идти на лаз подальше от опушки и становиться на место, подходя под прямым углом или вообще так, чтобы собственным следом не отшибить зверя. Без сомнения, лучшими лазами надо считать те, которые находятся по ветру из острова; ...  Далее...


МАСТЕРСКАЯ ОХОТНИЧЬИХ РОГОВЪ

"Мастерская охотничьих роговЪ"
В. Головешко и П. Чукавина

Все права защищены. Санкт-Петербург. 2010 год