Минувшие дни... То опавшими листьями
Недвижно лежите, укрыты порошами...

АрхивЪ

"Роговые сигналы"

Государственном архиве Российской Федерации в Москве, в так называемом «Романовском фонде», в материалах, принадлежащих к фонду Великого Князя Владимира Александровича1 , сохранилась нотная запись охотничьих сигналов на рогах и волторнах2 . Обнаруженная запись, хотя и не имеет прямого указания, но без всякого сомнения является записью сигналов, употреблявшихся Придворной охотой. Обстоятельство это уже само по себе является заслуживающим внимания и фактом достойным публикации. Особенно в свете того, что в архиве самой Придворной охоты, находящемся в Петербурге3 , не сохранилось каких-либо материалов по охотничьим сигналам. А также оно дает нам повод лишний раз вспомнить об этой страничке русской охотничьей культуры и сделать небольшое сравнение с сигналами, опубликованными Л.П.Сабанеевым и П.М.Губиным .

Первый из них в своем классическом труде, предваряя публикацию нотной записи роговых сигналов, отметил, что: «старинные русские сигналы играются обыкновенно более или менее протяжно, во весь дух, начинаются низкою нотою и с нее переходят на высокую. Сигналы польские, наоборот, начинаются нотою высокою, а немецкие отличаются большею виртуозностью и короткостью, сухостью нот и походят на военные»6 . Также он отметил, что «сигналы эти, заучиваемые охотниками по слуху, трубящиеся больше по преданью, переходя из охоты в охоту, из местности в местность, иногда изменяемые по прихоти и произволу владельцев охот, в последнее время достигли такого разнообразия, что при охотах съезжих, а также для охотников посторонних ориентироваться бывает очень мудрено. Эта путаница увеличивается еще и тем, что в нашу русскую охоту с течением времени заносились сигналы из Польши, Остзейских губерний и с запада, и здесь, переделываемые на свой лад доморощенными доезжачими, становились совершенно уже никому не понятными... Желая достигнуть единообразия в этом деле и восстановить сигналы старинные, вполне русские, редакция (Природы и Охоты — О.Е.) воспользовалась X очередною собачьей выставкою (1884, Москва, ИОПО — О.Е.) и присутствием на ней опытных доезжачих и охотников, проверила сигналы разных охот, выбрала из них только вполне русские, и положила их на ноты»7 . В связи с этой приведенной цитатой из классика, попутно отмечу следующий момент. Только на одном этом небольшом примере хорошо видно, какую громадную роль сыграли в истории русской охоты начавшиеся регулярно проводиться с 1874 года Выставки охотничьих собак и лошадей и журнал «Природа и Охота», начавший издаваться также с 1874 года под названием «Журнал Охоты». Именно они позволили впервые русским охотникам оценить по достоинству тот громадный охотничий материал, который достался им от предков, очистить его от всего наносного и лишнего, сохранить, обогатить и передать последующим поколениям. Без этой работы не мог бы состояться, к примеру, такой классический труд, как руководство Губина. Такого уровня работа никогда не смогла бы появиться ни в начале, ни в середине XIX века. Все, что пишется в современной охотничьей печати по истории русской охотничьей культуры, будь то язык, традиции, собаки, литература и тому подобное — относится именно к этому периоду — последней четверти XIX — началу XX в.в.

Сравнивая роговые сигналы Придворной охоты с приведенными в сабанеевском календаре, можно отметить следующее. Несмотря на то, что Придворная охота в XVIII веке подверглась довольно сильному влиянию западной охотничьей культуры и прошла достаточно своеобразный путь развития, в целом сильно отличный от истории собственно Помещичьей псовой охоты, тем не менее, она смогла удержать в себе все особенности охотничьих роговых сигналов русской охоты. Но нельзя не заметить, что роговые сигналы Придворной охоты отличаются большой сложностью. Это и не удивительно, так как Придворная охота помимо чисто охотничьих функций всегда несла в себе и парадные, то есть представительские, при которых красота чисто внешняя постоянно довлела над внутренним содержанием. К тому же в Придворной охоте умению трубить охотники обучались специально приглашенными капельмейстерами, а не имеющий слуха охотник отчислялся во вспомогательный состав. Например, согласно должностной инструкции 1846 года Государев Стремянный обязан был «заниматься обучением стремянных, доезжачих, выжлятников и прочих служителей Псовой охоты сигналам на рогах хором... и при том наблюдать, чтобы капельмейстер обучал служителей охот играть штучки на волторнах в хоре»8 . Ко всему прочему, во второй половине XVIII века Обер-Егермейстером С. К. Нарышкиным в Придворной охоте был даже организован Хор9 роговой музыки. Причем Хор получил такую известность в Петербурге, что приглашался играть на различных празднествах в домах петербургских вельмож, что давало придворным охотникам весьма существенный заработок. И когда вся Придворная охота при Николае I была переведена в 1828 году из Петербурга в Петергоф, а также был ликвидирован и сам Хор, новый Егермейстер Д. В. Ваильчиков, прося в одном из своих рапортов в 1832 году увеличить охотникам жалованье, мотивировал это как раз тем, что с переводом охоты охотники лишились дополнительного приработка из-за невозможности играть по приглашениям10 . Помещик себе, конечно, такого позволить не мог и роговые сигналы заучивались охотниками, как и отметил Сабанеев, на слух, друг от друга, что, вполне вероятно, и вело их к большему упрощению.

 


 
Охотничьи сигналы Придворной охоты на рогах

 


 
Охотничьи сигналы Придворной охоты на волторнах

 


 
Сигнал из альбома А. Долматова «Парфосная охота»

 


 
Охотничьи роговые сигналы по П. М. Губину

 


 
Охотничьи роговые сигналы по Л. П. Сабанееву


Запись сигналов и в архиве Великого Князя, и у Сабанеева сделана в скрипичном ключе. Но тон рогов в охоте мог быть самым различным. Традиция здесь требовала только одного: чтобы все рога одной охоты были построены в аккорд, а рог доезжачего должен был иметь самый низкий тон. Пример этому как раз и дает нам нотная запись у Губина. Хотя построение самого аккорда может быть и любым другим. Я хотел бы обратить внимание читателей только вот на какую особенность в построении тональности рогов, предложенной Губиным. Дело в том, что согласно единственному в истории русской охоты профессиональному исследованию диапазона голосов гончих, сделанному Евгением Артыновым11 еще в прошлом веке — обыкновенные хорошие выжлецы-басы имеют тональность, близкую к СИ большой октавы. А один выжлец, принадлежавший Артынову, мог вырыкивать даже ФА означенной октавы. То есть рог доезжачего (по Губину МИ большой октавы) имел тон ниже самого низкого возможного голоса в стае гончих, и, таким образом, он покрывал всю стаю в нижнем регистре.

Я попросил своего приятеля-музыканта проиграть эти сигналы в различных тональностях. И скажу, что несмотря на всю кажущуюся простоту, всего-то две ноты, они звучат необыкновенно красиво. Но особенно впечатляюще звучит рог доезжачего. И можно только представить, как при заливе всей стаи, покрывая все, могуче царил его позыв гончим. И этот мощный, грозный, торжествующий голос, как будто идущий из самой глубины веков от наших диких пращуров, захватывает целиком, заставляет встрепенуться и напрячься всю душу... Охота. Дикий зверь. Дикое поле. Воля! Все — в нем...

Сейчас рог, как таковой, применяют только гончатники, но и то его функция сведена лишь к вызову гончей и никаких «рулад» современный гончатник на рогу не выделывает. К тому же неудобства в ношении ружейным охотником настоящего классического рога — по размеру он плохо помещается в рюкзак, где ко всему прочему лежат еще и топор с котелком, на плече же постоянно стукается об ружье, что отнюдь не доставляет охотнику радости, — а также отсутствие потребности в сигналах, как таковых, все это вместе привело к тому, что гончатники в большинстве своем заменили рог на различные дуделки, свистелки и сопелки. В других видах охоты рог и вообще «излишний» атрибут. Вот почему в современной охотничьей литературе, по крайней мере в последние тридцать-сорок лет, вообще ничего не писалось о русских роговых сигналах. О них просто благополучно забыли. Тем не менее, приведенные роговые сигналы, хорошо дополняя друг друга, вполне могут послужить той основой, на которой может развиться современная традиция русских охотничьих роговых сигналов, если и не для нужд самой охоты, то хотя бы как клубных на различных охотничьих соревнованиях, встречах и тому подобное.

Наряду с записью роговых сигналов еще больший интерес представляет запись охотничьих сигналов на волторнах. В отечественной охотничьей литературе каких-либо записей сигналов на волторнах, тем более русской охоты, нет12 . Эти сигналы в Придворной охоте в XIX веке применялись при охотах в зверинцах, различных облавных охотах и, вполне вероятно, что и при псовых тоже.

Впервые волторны в Придворной охоте появились в начале XVIII века. В росписи охоты Петра II 1729 года числится два штатных волторниста13 . Их появление было обусловлено активным проникновением в Придворную охоту элементов западной парфорсной охоты и приобретением с этой целью английских и французских гончих и наймом, соответственно, английских и французских пикеров14 . В русской псовой охоте волторна не прижилась, хотя в некоторых охотах крупных российских вельмож, в подражание Двору, волторны заводились. Так, в псовой охоте графов Шереметьевых в XVIII веке по штату также числилось два волторниста15 . В XIX веке волторна осталась лишь в Придворной охоте, исключая, конечно, западные губернии Российской Империи, где бал правили немецкие и польские охотники.

К сожалению, отсутствие в наших крупнейших библиотеках, по крайней мере Петербурга, какой-либо серьезной западной охотничьей литературы, тем более трудов западных исследователей истории охоты, не говоря уже о такой узкой теме, как охотничьи сигналы, не позволяет нам оценить, насколько оригинальны публикуемые охотничьи сигналы на волторнах. Восходят ли они, действительно, к XVIII веку, или же являются более поздним заимствованием? Тем не менее, публикуя данный материал, автор надеется не только обратить внимание на русские охотничьи сигналы, но и подвигнуть наших исследователей на дальнейшее изучение этой странички русской охотничьей культуры.

 


1 Владимир Александрович (1847—1909) — третий сын Императора Александра II. В истории русской охоты известен как Августейший Председатель самого крупного охотничьего союза дореволюционной России — Императорского Общества размножения охотничьих и промысловых животных и правильной охоты (ИОПО), с момента основания Общества (1872) и до кончины самого Великого Князя. А также как один из самых заядлых охотников из всей Русской Императорской Фамилии.

2 ГАРФ, ф. 652, оп. 1, д. 905, лл. 56—64.

3 Российский Государственный исторический архив, ф. 478.

4 Охотничий календарь. М., 1885, с. 138.

5 Полное руководство ко псовой охоте. Изд. 2-е. М., 1906, с. 27—30.

6 Сабанеев. Указ. соч., с. 137.

7 Там же. 

8 РГИА, ф. 478, оп. 2, д. 684, л. 34.

9 Так в старину именовался ансамбль музыкантов. 

10 РГИА, ф. 478, оп. 1 2/1001, д. 196, л. 2 об.

11 Артынов Е. Собачий хор // Охотничья Газета. 1891, № 49.

12 Единственным исключением здесь является запись сигнала, который приводит в своем весьма любопытном альбоме А. Далматов. Парфорсная охота офицерской кавалерийской школы. СПб. , 1901. К сожалению, о том, что означает этот сигнал: сбор, начало или конец охоты, или халлали — об этом в альбоме ни звука. Нотную запись его мы также приводим. 

13 Роспись охоты Петра II. Русский Архив, 1869, № 10.

14 Должность, соответствовавшая должности доезжачего в русской охоте.

15 РГИА, ф. 1088, оп. 17, д. 116, л.23. 


Егоров Олег Алексеевич

размещено на http://hornmaster.ru [ 18 Августа 2010 г. ]


Все материалы


...Если охота предполагается на чуткого красного зверя, то лазы следует занимать, соблюдая тишину. Вдоль опушки ходить в таком случае не годится: зверь, в особенности шумовой, который идет часто очень тихо, может зачуять след и свиться с лаза; гораздо лучше идти на лаз подальше от опушки и становиться на место, подходя под прямым углом или вообще так, чтобы собственным следом не отшибить зверя. Без сомнения, лучшими лазами надо считать те, которые находятся по ветру из острова; ...  Далее...


МАСТЕРСКАЯ ОХОТНИЧЬИХ РОГОВЪ

"Мастерская охотничьих роговЪ"
В. Головешко и П. Чукавина

Все права защищены. Санкт-Петербург. 2010 год