Минувшие дни... То опавшими листьями
Недвижно лежите, укрыты порошами...

АрхивЪ

"Псовая охота в Тамбовском крае"(исторический очерк)

Постоянные читатели нашей газеты безусловно помнят многочисленные статьи в разделе «Тамбовская охотничья старина» об истории создания Общества, портретные зарисовки о старых охотниках, оставивших заметный след в жизни Общества, старейшего члена областного общества Н.А. Громакова.
Большим событием стал выход его книги «Страницы истории охоты в Тамбовском крае», за которую на всероссийском конкурсе охотничьей литературы он получил премию С.Т. Аксакова.

В настоящее время Николай Александрович закончил работу еще над несколькими книгами, в том числе «Псовая охота в Тамбовском крае» и «Словарь псового охотника», в который вошло более четырех тысяч определений и фразеологических оборотов.

Издание книг задерживается из-за отсутствия спонсорской поддержки, но в канун открытия охоты по пушному зверю мы решили опубликовать небольшие выдержки из них, в том числе и вступительную часть к «Псовой охоте».

Надеемся, что прочитав лирическое описание этого вида охоты, забьется сердце у любителей этого вида охоты в ожидании скорейшего открытия сезона.

Да ведуют потомки православных
Земли родной минувшую судьбу

А.С. Пушкин, «Борис Годунов»

I. Вместо предисловия

Кто же охоты собачей не любит
Тот в себе душу заспит и погубит

Н.Некрасов Псовая охота

«Поздняя осень. Грачи улетели,
Лес обнажился, поля опустели…»

… Какое красивое, предельно краткое и точное фенологическое наблюдение дано Н.А. Некрасовым в «Несжатой полосе». Именно с отлетом грачей после золотой и глубокой осени наступает ее самый поздний третий период – предзимье.

Уже «дохнул осенний хлад» и уходящая в долгий сон природа охвачена прозрачной прощальной грустью. Все чаще по утрам становится «жёрстко» – появляются бодрящие утренние заморозки. Эти «отдаленные седой зимы угрозы» на лугах и уютных лесных полянах серебром инея пригнули к земле еще недавно такие духмяные травы и цветы. На озерах, заливах рек и ручьях вода потемнела и стала густой и тяжелой, а над ней грустно шелестят высохшие и пожелтевшие камыши. Иногда за ночь в затишьях образуются закраинки – тонкие льдистые корочки.

Еще недавно такое доброе летнее небо стало бледным, словно, выгоревшим за лето. Его все чаще и чаще заволакивают лохматые свинцовые тучи, через которые уже не может высоко подняться обессилевшее к осени солнце.

Омытые затяжными, словно сквозь мелкое сито моросящими, осенними дождями отдыхают перепаханные почерневшие поля, на которых тут и там вплоть до горизонта появились после сезона соберихи-запасихи грузно осевшие стога сена. В воздухе нет-нет, да и мелькнут «белые мухи», предвестники снежных метелей. Только густые и сочные всходы озимых радуют глаз своей веселой изумрудной зеленью.

Завершая пышное природы увядание, «в багрец и золото, одетые леса» тихо и печально обнажились, сбросив яркий осенний наряд, и покорно ожидают грядущие морозы и снега.

В редкие светлые дни не в таких уже жарких и слепящих лучах солнца в высветленном чернолесье на деревьях, кормивших их все лето своими соками, догорают последние листья, а уже совсем ослабевшие и опавшие покрыли землю плотным и мягким ковром, приглушающим шум шагов.

Придавленные к земле, насытившей их влагой, они еще не успели покоробиться, почернеть и потерять красоту.

Холодный ветер, почувствовав себя хозяином в опустевшем лесу, безжалостно ворошит их как опытный мастер-ковроткач, подбирающий краски и рисунок для будущего ковра. На поверхностях лужиц в низинах заросших лесных дорог такие листья светятся, словно алые паруса сказочных маленьких бригантин.

Воздух изумительно чист и прозрачен и от этого, как бы, просторнее вокруг. Сквозь оголенные деревья и кустарник далеко просматриваются все предметы, а каждый звук слышится с исключительной четкостью и ясностью за сотни метров. Все вокруг пропитано какой-то особенной свежестью и здоровьем. Невольно вспоминаются есенинские строчки:

«Отговорила роща золотая

Березовым веселым языком…»

Все, что оживляло лес летом – все это давно уже замолкло и успокоилось. Мелкие насекомые забились в кору деревьев и прель опавшей листвы. Обеспокоенные приближением холодов и бескормицы, птицы, сбившись в стаи, улетели в дальние теплые страны. Не слышно переклички грибников, не видно и романтически настроенных гуляющих любителей «пошуршать листьями», даже охотники-вальдшнепятники закончили сезон. Звери тоже подготовились к зиме – взматерели, выкуняли. Русак одел белые штаны, а лисица – опушилась.

В это благодатнейшее для псовых охотников время, называемое «узерка», по особенному бьются их сердца.

Патриарх русской охоты С.Т. Аксаков в послании к А.Н. Майкову посвятил этому времени года стихотворные строчки:

«Опять дожди, опять туманы
И листопад и голый лес,
И потемневшие поляны,
И низкий, серый свод небес.

Опять осенняя погода!
Но мягкой влажности полна,
Мне сердце веселит она –
Люблю я это время года!

После вынужденного долготерпения начинается чернотроп – одна из самых поэтических охот, на которых гончие работают с особым азартом, так как влажная почва способствует сохранению и отдачи запаха зверя, а прибитые моросящими дождями и слежавшиеся на земле листья не разлетаются от его бега. В такую погоду, только голоса гончих, звучат особенно мелодично и ярко, будя уснувшие дубравы. Их гон очень вязкий, и поэтому поднятому с лёжки уже полностью перелинявшему зайцу редко-редко удается отделаться от них.

Чуть забрезжил поздний осенний рассвет. В воздухе чувствуется безмолвный приятный холодок. Сквозь темноту и редкий туман с трудом пробивается солнце, освещая первыми лучами только верхушки сосен, стволы которых начинают гореть, как раскаленный металл. Вокруг еще царит полумрак, ни звука, ни шороха и даже чуть-чуть сказочно таинственно.

По лесной дороге идут трое охотников. Один из них держит на своре смычок хорошо приезженных русских гончих. В воздухе чувствуются особые лесные прощальные запахи: недавно сошедших грибов, вянущих листьев, сырости лужиц, свежести земли и многих других.

О чувствах охотника в это время поэтично написал Е.Э. Дрианский в повести «Амазонка»: «Одному только охотнику дорог этот наводящий тоску день. Одному ему слышится особый аромат в затхлом запахе преющей коры, гниющего листа, мокрой соломы».

Гончие, улавливая своим тонким чутьем среди множества запахов такой пьянящий запах зайца, возбужденно рвутся со своры. Каждый их толчок отзывается в сердце охотника, словно через сворку ему передается возбужденность собак.

На заветное место надо придти пока поднимающееся солнце не высушит влагу, и мягкая земля еще будет сохранять запахи жировавшего ночью зайца.

Охотники торопятся. Их шаги становятся быстрее, разговоры прекращаются, а глаза внимательно всматриваются в «крепкие» места, через которые возможно скоро пройдет гон.

Уже совсем развиднелось, когда они остановились на заранее намеченном «заячьем месте» – обширной старой вырубке, зарастающей осинником и березняком. На ней виднелись многочисленные следы постоянных заячьих жировок: оглоданная кора на срубленных осинах, «подстриженные» молодые побеги малины и другие.

Как нарядно выделяется чепрачный окрас собак на фоне этого чернолесья.

Волнение начала гона уже охватило охотников, и они торопят ведущего: «Напускай! Напускай скорее!» Отрешенные от смычков и брошенные в полаз, собаки исчезают в лесном подросте так быстро, что команда – «Вались!» звучит уже с опозданием. Сначала в месте их поиска слышится только шелест, опавших листьев, но через несколько таких долгих и напряженных минут заёмистого полаза где-то в стороне, справа, как бы нечаянно, неуверенно, разрывая утреннюю тишину прозвучало: «Ай-ай-ай!» Это помкнула и айкнула выжловка-первоосенница, которая натекла на след недавно прошедшего на лежку зайца и, после короткого добора, словно не веря себе, отдала голос на запах, который способна выделить из сотен и тысяч других.

Вот помычка переходит в яркий гон по свежему следу вскочившего с лежки зайца и голос, усиленный лесом, зазвучал более уверенно. До чего же хороши эти минуты почина охотничьей забавы! Встрепенулся охотник, екнуло его ретивое сердце – вот и сбываются воочию заветные помыслы об удачной охоте. «Увижу ли зверя? Не обманет ли он меня и собак?» – лихорадочно проносится в его мыслях.

Вскоре гон зазвучал во всю мощь заливисто и двухголосо. Это подвалил и щедро отдал свой доносчивый и музыкальный голос выжлец.

Только человек дважды одаренный Богом (страстью псового охотника и поэтическим даром) мог в нескольких строчках передать минуты начало гона:

«Отдав высокий альт в доборе,
Выжловка сорвалась на плачь,
И гулким башуром ей вторил
Выжлец багряный, как кумач…»

И хотя эти минуты волновали и вдохновляли на творчество много поколений поэтов и писателей, но все же, кажется, что лучшие строки о волнующем душу начале охоты и работы гончих еще не написаны.

Повинуясь вековому инстинкту, зовущему все вперед и вперед за зверем, собаки гонят порато, щедро отдавая звучные и доносчивые голоса без перемолчек и сколов, переходя с низких тонов на высокие и обратно.

Неутомимый, яркий, азартный гон и призывы рога тожественно разносятся далеко вокруг, словно неповторимая симфония осеннего леса.

Вдруг голоса собак стали заливистее. Это значит, что, увидя зайца они с гона по следу «перевели голоса» и погнали по зрячему, то стоная, то рыдая, то заливаясь. Дельные охотники по тону, силе и фигурности голосов собак знают, кого они гонят – зайца или красного зверя (лисицу). А от того, какой круг закладывает гонный заяц (большой – в несколько километров или маленький) знают – старый, стреляный ли это «профессор» или молодой прибылишка.

Определив направление гона, охотники быстро разбегаются по лесу, чтобы, найдя место предполагаемого лаза, занять удобную позицию и перенять зверя, оставаясь незамеченным до заветного выстрела. Успех охоты во многом зависит от того, насколько правильно на основе личного опыта охотник определит это место.

Стремясь постоянно быть под гоном, он все время в движении: пробирается через густые поросли осин, берез и сосновые мелоча, низины с кочкарником, рытвины и овражки. В это время он изредка порскает, поощряя собак в полазе. Слыша близость охотника, собаки гонят зверя еще азартнее. В такие минуты не до бутербродов и крепкого чая в термосе, заботливо уложенных дома в рюкзак. Только яркий, словно горящий неопалимым пламенем, куст калины в обнаженном подлесье остановит на мгновение, а несколько тронутых морозцем терпких и сочных ягод приятно освежат. Хорошее знание местности помогло охотнику быстро найти удобное место для перехвата гона. Неожиданно лес, только что гудевший от варкого гона, резко охватило безмолвие. Это беляк успел где-то напетлять и гончие скололись. Вскоре, распутав его хитрости, ярко залившись в пронзительном зарёве, переходя на частую отдачу голоса, они вновь возобновили гон. Но время было упущено. Проскочив в стороне от охотника, ушлый заяц пошел на второй круг, и все началось сначала.

Наконец то отдалявшийся, то приближавшийся гон, нарастая своей мощью, все ближе и ближе, стал натекать прямо на одного из охотников. Все азартнее, яростнее, неистово звучат голоса гончих, которые теперь буквально висят на хвосте изрядно уставшего зайца.

Подравнявшись к гону и выбрав удобное место в редколесье на пересечении двух еле заметных тропинок, петляющих между кустов и деревьев, охотник вновь замер, стараясь в ожидании зверя уловить все звуки леса.

До чего бывают, разнообразны по эмоциональному накалу эти трепетные минуты ожидания охотничьего счастья. Сколько чувств, мыслей, переживаний испытывает охотник в этот момент. Для него уже не существует красоты предзимнего леса, а все помыслы направлены только на то, чтобы как можно раньше перевидеть зайца, который «катит» прямо на него. Очень остро воспринимаются все таинственные шорохи и вздохи, которыми наполнен лес. То ли это шелест палой листвы, потревоженной ветром, то ли бег зайца.

От напряжения кровь прилила к голове и в ушах появился шум. До предела напряжено и зрение. Каждый куст, каждая травинка «прожигается» взглядом охотника – как бы не просмотреть неожиданно выскочившего зайца. Невпопад, громко, словно готовое выпрыгнуть из груди, с каждой минутой все сильнее и сильнее бьется сердце – «тук-тук, тук-тук». Кажется, что эти звуки далеко и громко разносятся по лесу, как и стук дятла, пытающегося добыть личинки насекомых, уже спрятавшихся в зиму глубоко под корой на соседнем сухом дереве.

Охотничья страсть! Кто её испытал лучше охотника-гончатника. Замечательно о таком состоянии написал М.М. Пришвин: «охотничьи чувства – это и есть чувство здоровья и радости жизни, и поэзия, свойственная охотникам, есть выражение радости жизни».

Где-то в тишине хрустнула ветка. Уже через мгновение охотник развернулся на звук, ружье прильнуло к плечу, пальцы привычно легли на холодные спусковые крючки, а глаза ищут вокруг в траве полностью или частично вылинявшую заячью шубку. Невыразимую тишину предзимнего леса внезапно прерывает одинокий, подхваченный эхо, глухой выстрел, а к лесным запахам добавляется запах сгоревшего пороха.

Подбежавшие собаки трепят убитого зайца, облизывают кровь, а поплывший под лесом мелодичный сигнал охотничьего рога и радостный крик: «Дошел! Ого-го-го, дошел!» оповещают других охотников об удачном завершении гона. Чтобы обазартить собак он, достав кинжал, обрезает пазанки (задние лапы до среднего сустава) и бросает их собакам, еще не остывшим от возбуждения гона. По охотничьему поверью после этого ритуала они будут более вязкими и азартными. «С полем!» – поздравляют счастливца подошедшие друзья и решают устроить небольшой отдых себе и собакам. Также по старинному обычаю они выпили «на крови» по чарке водки в честь виновника этого «торжества», а затем, перекусив, бутербродами с чаем и перекурив, вновь набросили в полаз собак.

И снова «будит лай собак уснувшие дубравы», а охотников охватил азарт, как будто и не было утомительных перебежек, а за плечами не ощущается тяжесть цвелого зайца, подцепленного за погон. И снова лес оглашается еще более азартным порсканьем: «Вот-вот-вот!», «А ну давай, давай!», «Ату его ату!». Собаки уже не горячатся как вначале охоты. Умело, распутывая хитроумные петли и срезая круги, они упорно преследуют зверя. Ко второй половине дня след уже потерял свою пахучесть, и побудить зверя можно только шумом: громким порсканьем и хлопками. Примерно через полчаса буквально завопила выжловка, которая побудила с лежки и повела на глазок русака. Сразу же к ней подвалил выжлец и вновь запел лес. Вот что-то резко меняется в помычке собак. Их голоса стали еще дружнее, свирепее и громче. Опытный охотник сразу определяет: след гонного зайца пересекся с нарыском лисицы и гончие, как настоящие красногоны «переменили зверя» и азартно погнали длиннохвостую. Начатый где-то недалеко, гон быстро удаляется и голоса гончих, словно тают в тихом осеннем воздухе. Это уже опушившаяся к зиме рыжая кумушка, отрываясь от преследования и ловко петляя через болота и лесные завалы, увела собак так далеко, что они совсем сошли со слуха и долго не выходили на призывные сигналы рога. Но вот, наконец-то, гончие перехвачены и сняты с гона, а поплывший над лесом новый сигнал рога возвестил об окончании охоты.

Короток даже самый ясный и чистый осенний день. Но и его бывает достаточно для нескольких, к сожалению, не всегда удачных гонов и для того, чтобы с охотника сошло семь потов, и устали самые нестомчивые собаки. Если же вместо трофея охотник принесет домой в душе только неповторимые впечатления от красоты природы, азарта преследования зверя, радости жизни, то и этот день навсегда останется в его памяти дорогим незабываемо радостным и светлым, и будет согревать счастьем прикосновения к вечной неписанной книге Великой Природы. Не случайно народная мудрость говорит, что дни, проведенные на охоте, не входят в возраст охотника.

Вечереет. Засинели и вновь стали темным пологом бесшумно опускаться на лес, все более и более затягивая окрестности, быстрые, прохладные и влажные осенние «замереки» – сумерки.

По той же дороге, но теперь в обратном направлении и гораздо медленнее идут охотники, за которыми, стараясь не отставать, «плетут лапти» (понуро тащатся) их помощники – усталые собаки.

В просветах редких облаков уже засветились первые звезды, а молодой месяц, словно тонкая запятая, поставленная неуверенной рукой первоклассника, повис над макушкой самой высокой сосны.

Пусть невелик светильник, но и он всей своей еще неокрепшей силой старается освещать путь уставшим, но счастливым охотникам.

Закончился еще один день неповторимого, удивительного мира охоты с гончими, уходящий корнями своей истории в седую древность.


Н. Громаков

размещено на http://hornmaster.ru [ 19 Июля 2012 г. ]


Все материалы


...Если охота предполагается на чуткого красного зверя, то лазы следует занимать, соблюдая тишину. Вдоль опушки ходить в таком случае не годится: зверь, в особенности шумовой, который идет часто очень тихо, может зачуять след и свиться с лаза; гораздо лучше идти на лаз подальше от опушки и становиться на место, подходя под прямым углом или вообще так, чтобы собственным следом не отшибить зверя. Без сомнения, лучшими лазами надо считать те, которые находятся по ветру из острова; ...  Далее...


МАСТЕРСКАЯ ОХОТНИЧЬИХ РОГОВЪ

"Мастерская охотничьих роговЪ"
В. Головешко и П. Чукавина

Все права защищены. Санкт-Петербург. 2010 год